Елена Петровна

Елена Петровна

Общаясь с Еленой Петровной, в полной мере ощущаешь, что такое «живой ум». В сочетании с удивительной для ее возраста памятью и даром рассказчицы способность передать мельчайшие детали событий, имевших место десятилетия назад, делают эту женщину потрясающе интересной собеседницей.

«Мой папа был из семьи потомственных военных, и сам попал в армию уже в семь лет, — делится историей семьи Елена Петровна. — В свое время дед, уходя на войну с Японией, написал Императору прошение о приеме своих сыновей в кадетский корпус, а дочерей – в Институт благородных девиц. Император разрешил». Жизнь семьи военного полна переездов, поэтому родилась маленькая Лена в Смоленске, но большая часть ее детства прошла в Белоруссии, где отец на тот момент служил начальником зенитно-артиллерийского полигона.

До четвертого класса девочка получала домашнее образование. По словам Елены Петровны, мама боялась, что ребенок, изучая в национальной школе белорусский язык, который схож с русским на слух, но значительно отличается в плане орфографии, позже не сможет переучиться и будет писать на родном языке с ошибками. Несмотря на то, что у мамы было медицинское образование, она обладала талантом учителя и очень доходчиво все объясняла. Наверно поэтому занималась не только со своим ребенком, но и с солдатами, на общественных началах обучая их грамотности, математике и даже ориентированию в лесу. Кроме того, супруга начальника полигона руководила художественной самодеятельностью военного городка и ставила с женами офицеров спектакли – водевили Чехова и современные пьесы.

К тому времени, когда маленькой Лене пришла пора идти в четвертый класс, семья переехала в Саратов, к маминой родне. «На первом же уроке я поставила учительницу в неловкое положение, — смеется Елена Петровна. — Она разъясняла нам порядок действий при решении примера и сама же сделала ошибку, на которую я, со всей своей детской непосредственностью, не преминула указать. Понятно, почему эта учительница меня недолюбливала».

Еще один забавный казус произошел, когда семья вернулась в Белоруссию, и девочку определили в русскую школу, где, тем не менее, одним из обязательных предметов был национальный язык. «Я говорила на белорусском, но никогда не изучала его. И тут сразу попадаю на диктант, — улыбается Елена Петровна. — Это был отрывок из произведения Якуба Коласа, за который я, естественно, получила «вельмі дрэнна», т.е. «очень плохо».

Именно в Белоруссии семью застала Великая Отечественная война. «Помню, что в ночь на 22 июня мы с отцом договорились дождаться, пока мама заснет, чтобы тайком посмотреть на самую короткую ночь в году, «когда заря с зарею сходится». Папа тогда очень интересно рассказывал мне об астрономии», — делится Елена Петровна.

Внезапно тишину нарушил какой-то мерный гул, который все нарастал и нарастал — это наша пехота пошла на запад по шоссе Москва-Минск. Лена бросилась будить знакомых мальчишек. Они похватали ведра и кружки, принялись носить воду из колодца и протягивать ее военным. Долго так пробегали, чтобы напоить всех солдатиков… «Каждый раз, когда я думаю о той ночи, вспоминаются строки Булата Окуджавы «Вы слышите, грохочут сапоги, и птицы ошалелые летят, и женщины глядят из-под руки…», — добавила Елена Петровна.

Второй день войны стал еще одним в череде яркий воспоминаний детства. Ребята увидели в небе маленький самолет, похожий на советский У-2. Они залезли на забор, чтобы помахать ему руками, и вдруг – пулеметная очередь. Малыши так и посыпались с забора. Осмотрели друг друга – все целы. «Наверно, немецкий летчик хотел поиграть с нами или просто припугнуть», — предполагает рассказчица.

С каждым днем становилось все опаснее оставаться в Белоруссии. Когда Ленина мама узнала, что с их станции ушел последний поезд на Восток, папе серьезно досталось: «Разве ты не мог посадить в него свою дочь?!». Но отец как чувствовал, что на том эшелоне ехать нельзя, и оказался прав: поезд разбомбили. И чтобы эвакуировать оставшихся женщин с детьми, начальник полигона выделил машину-полуторку и офицера сопровождения.

Только через два месяца, пройдя через многие испытания, Лена с мамой добирались до саратовской родни. Ранним утром они шли по центральной улице города и смотрели на окна, крест-накрест заклеенные полосками газет — чтобы стекла не вылетели при бомбежке. Родные приняли их очень тепло, радуясь тому, что мать и дочь остались невредимы.

«Одно время от отца не было никаких известий, — продолжает свой рассказ о военном времени Елена Петровна. — Мы не знали, жив ли он. Затем оказалось, что папина часть долго выбиралась из окружения. Наконец, получили письмо, что он цел и даже приедет к нам на 1-2 дня. В комнате запахло успокоительными каплями, чему я очень удивилась, не понимая — мама пьет их, чтобы сердце не разорвалось от счастья».

После окончания Войны отца в который раз направили в Белоруссию. В это время Лена уже заканчивала школу и шла на медаль, но «срезалась» на выпускном экзамене по алгебре: учитель неверно объяснил тему «Бином Ньютона», и, в результате, весь класс допустил одну и ту же досадную ошибку.

Когда экзамены остались позади, был выпускной бал – в обычной бревенчатой избе, но, зато, с музыкой и шампанским, пусть и в граненых стаканах. Грянул вальс, и директор школы пригласил ее танцевать.

Елена мечтала стать астрономом, поступила на физмат Белорусского государственного университета. Но там первокурсница познакомилась с девчонками с филфака, которые принялись соблазнять ее изучением античной и древней литературы. Увидев заявление о переводе на гуманитарный факультет, декан подумал, что студентка боится завалить экзамены на сложном физмате, и сказал, что отпустит на филфак только после сдачи сессии. И она все сдала – и высшую математику, и математический анализ. Вот только, попав на желанный филфак в Белоруссии, заканчивать его пришлось уже в Саратове – решения о переезде, как всегда, принимались родителями и обсуждению не подлежали.

Что же касается Москвы, то здесь девушка оказалась волею случая и благодаря активности отца. «Я писала диплом по детской литературе. Узнав, что папа будет проездом в столице, попросила его зайти в профильное издательство — привезти мне кое-какие книги и, возможно, даже детские письма, — поясняет Елена Петровна. – Выполняя это поручение, отец, по своей инициативе, заглянул в отдел кадров «Детской литературы» и рассказал обо мне. Там ответили: «Вот закончит учебу и пусть приезжает – нам нужны молодые специалисты».

Так в 50-е годы вчерашняя студентка попала на работу в одно из самых крупных издательств страны, где на тот момент создавалось множество интереснейших проектов. Например, творческий отдел занимался экспериментальными детскими залами и музеем-выставкой, а отдельным предметом гордости сотрудников по праву считался Дом детской книги, которому Елена Петровна посвятила около двадцати лет жизни. По ее словам, это было уникальное начинание: даже иностранные делегации не переставали восхищаться идеей и ее воплощением, приезжали, чтобы перенять опыт.

Кроме прочего, здесь организовали едва ли не единственный в Советском Союзе отдел дореволюционной детской книги. Экземпляры подобной литературы в то время можно было найти разве что в домашних коллекциях, поэтому фонды отдела формировались исключительно из подарков писателей — Валентина Катаева, Агнии Барто, Самуила Маршака, Корнея Чуковского.

«Дом детской книги стал творческой лабораторией издательства, — с гордостью рассказывает Елена Петровна. – В частности, там проводились выставки, посвященные выдающимся писателям. Я, например, занималась подготовкой экспозиций к юбилею Самуила Маршака и неоднократно общалась с ним лично, а также Льва Кассиля, который к тому времени уже перебрался в Москву». Там же проводились литературно-критические чтения, на которых выступали именитые авторы, рецензенты, библиотекари, сотрудники издательства. Елена Петровна хранит черно-белые фотографии тех дней, где запечатлены лица школьников, с живым интересом слушающих приглашенных рассказчиков.

В 30-70 годы на предпоследней странице каждого издания «Детской литературы» печаталось такое обращение к юным читателям — «Дорогие ребята! Отзывы о книгах… присылайте по адресу: Москва, ул. Горького, 43. Дом детской книги. Напишите, пожалуйста, понравилась ли вам эта книга… и о чем бы вам хотелось прочитать». Елена Петровна вспоминает, что от детей еженедельно приходили сотни писем, в которых они рассказывали не только о впечатлениях, но и о своих успехах и достижениях, о жизни: «Лично меня очень интересовал ребенок-читатель: как он понимает литературные произведения, насколько чувствует художественный образ, каково его эстетическое восприятие. Я даже писала диссертацию на эту тему, но не успела закончить до рождения детей». Она сделала перерыв в работе только ради ухода за ребенком – один из мальчиков-двойняшек родился с ДЦП. Но в пятьдесят лет женщина все-таки нашла возможность вернуться в любимое издательство и трудилась там до выхода на пенсию.

С горечью она говорит о том, как позже обошлись с Домом детской книги, имея в виду годы, когда в стране начались глобальные перемены: «Знаете, наше здание на ул. Горького (нынешней Тверской) было построено таким образом, что, пройдя насквозь, попадаешь во внутренний дворик. Так вот, после недобросовестной реорганизации одна из моих коллег попала туда и увидела, как ветер гоняет по земле письма ребят, фотографии и растрепанные подарки писателей – уникальные дореволюционные издания…»

Сейчас Елене Петровне уже 88 лет, но, судя по легкости общения и живому блеску в глазах, ее деятельную натуру ограничивают только последствия досадной травмы, полученной в 2016 году. Из-за сосудистой слабости она внезапно почувствовала себя нехорошо и упала, получив трехлодыжечный перелом с вывихом и разрывом связок.

Операция в силу возраста и гипертонической болезни не рассматривалась. Однако, благодаря серии реабилитационных занятий и процедур, в настоящее время Елена Петровна потихоньку передвигается по квартире с ходунками. Работающие с ней сестры милосердия проводят необходимые гигиенические процедуры, подстраховывают при хождении, кормят обедом.

К сожалению, такая профессиональная помощь в этой семье требуется не только Елене Петровне, но и ее 50-летнему сыну Павлу. Мужчина страдает настолько тяжелой формой ДЦП, что, по словам брата Александра, самостоятельно не может даже выпить стакан воды, не говоря уже о том, чтобы доехать в своем инвалидном кресле до ванной или кухни. Сейчас основную часть гигиенических процедур, а также кормление Павла и его необходимые перемещения по квартире осуществляют 90-летний отец и брат, несколько дней в неделю берущий работу на дом, чтобы чаще быть рядом и оказывать родным максимальную поддержку.